В расследовании крушения малайзийского Boeing политическая ангажированность под определенный сюжет, выгодный Западу и Украине, забивает здравый смысл.

А как иначе объяснить тот вал неточностей, подтасовок и даже откровенно недостоверных данных, которыми изобилует отчет голландских следователей? Еще несколько месяцев назад российские эксперты указывали на грубые нарушения комиссией стандартов ИКАО, упорное игнорирование информации от России и нежелание сотрудничать с опытными специалистами, нелогичность и непоследовательность выводов.

Голландские следователи откровенно наплевательски отнеслись к одному из базовых принципов любого авиационного расследования — последовательности заключений. По принципу: чего церемониться, если есть политический заказ и надо подогнать факты под заранее выдуманную версию?.. Отсюда «логика наоборот».

Еще не были установлены характеристики элементов, поразившие самолет, не изучены повреждения носовой части и фюзеляжа, а уже было объявлено, какая и главное — откуда прилетела ракета. Специалисты концерна «Алмаз-Антей» провели натурные эксперименты и доказали: если Boeing-777 и мог быть сбит ракетой «Бук», то только старой модификации, которой давно нет на вооружении российской армии. Детальные расчеты игнорируются. Беспрецедентный случай: в интересах следствия Россия рассекретила часть данных о характеристиках ракет типа «Бук». Комиссия пренебрегла и этим.

Все расследование было построено так, чтобы ответить на два основных вопроса: причины падения самолета и действия Украины по регулированию своего воздушного пространства. Приоритеты именно в таком порядке. И никого из руководителей не смутило, что нарушены причинно-следственные связи. Ведь если бы государство, не обеспечившее в соответствии с Конвенцией о международной гражданской авиации безопасность своего воздушного пространства, все-таки закрыло его на всех высотах, где проходят полеты гражданских воздушных судов, то не было бы рокового пуска. Не было бы жертв. Не было бы голословных обвинений назначенных «козлами отпущения» и санкций против них» — подчеркивают эксперты.

В окончательном отчете по делу МН17 многое из того, на что российская сторона неоднократно обращала внимания, так и не нашло надлежащего отражения. Наши специалисты продолжили собственные исследования. В результате получены новые важные факты, которые не были изучены в ходе расследования. И которые полностью разрушают выводы комиссии о том, что Boeing-777 был сбит ракетой 9Н314М комплекса «Бук».

На вопросы «РГ» отвечает Генеральный директор Международного консультативно-аналитического агентства «Безопасность полетов» Сергей Мельниченко.

Сергей Александрович, это расследование, похоже, претендует на звание самого необъективного в истории гражданской авиации?

Сергей Мельниченко: Расследование с самого начала носило политизированный характер, а окончательный доклад стал лишь попыткой «привязать» обнаруженные вещественные доказательства к озвученной не расследователями, а политиками версии. Но в истории известен не один случай, когда расследование авиакатастрофы становилось не задачей по выявлению причин, а предметом торга. Было по-разному. Из-за нежелания государства, проводящего расследование, дойти до истины. Из-за определенной политической, экономической или другой давящей на расследователей среды. В конце концов, из-за несовершенства методов и технических средств расследования.Давайте вспомним лишь один пример: в 1961 году Генеральный Секретарь ООН Даг Хаммершельд погиб в авиационной катастрофе в Северной Родезии. Тогда при подлете к аэропорту Ндолы пилот сообщил диспетчеру, что наблюдает огни посадочной полосы. Но после этого экипаж на связь не выходил, самолет в аэропорту не приземлился, а его обломки были обнаружены в 15 км от аэропорта. Вы представляете, насколько важны были результаты расследования в условиях, когда в этой части Африки велись боевые действия, добывались алмазы и другие дорогостоящие ископаемые?..

Так вот, было проведено шесть официальных расследований (!), а не одно, как в случае с малайзийским Boeing. Было изучено множество версий — от технической неисправности до полной выработки топлива, диверсии на борту, обстрела другим самолетом, поражения с земли. И ни для одной из них убедительных доказательств не нашлось. Наиболее вероятной причиной был назван заход на посадку на слишком малой высоте, в результате чего самолет столкнулся с деревьями.

Почему я привел этот пример? Потому что в прошлом году генсек ООН Пан Ги Мун назначил независимую комиссию экспертов, которая была призвана рассмотреть новые данные, связанные со смертью Дага Хаммершёльда. Комиссия опубликовала доклад на 99 страницах, в котором на основании новых данных было установлено, что в момент столкновения с поверхностью земли самолет уже был объят пламенем, а в районе падения самолета заранее дежурили агенты секретных служб.

Что касается трагедии с малайзийским Boeing, то обвинения здесь были высказаны задолго до того, как была создана международная группа расследователей, которую затем, к слову, больше четырех месяцев ждали на месте трагедии. Судя по всему, воздействие на экспертов было настолько широким, что расследователи забыли о своих основных задачах: определить причины и обстоятельства происшествия, чтобы исключить возможность их повторения в будущем. Вместо этого расследование сконцентрировалось на целях уголовного следствия: установить виновных. И возможного суда, который бы определил меру их ответственности. Это абсолютно противоречит задачам, определенным ИКАО.

Все ли фрагменты Boeing и останки пассажиров собраны с места крушения самолета?

Сергей Мельниченко: Расследователи в свое время приняли решение вывозить не все обломки самолета, а ограничиться только теми, которые они посчитали значимыми для продолжения расследования на военной базе в Нидерландах. Как мы помним, некоторые части вывозимых с места события обломков были распилены до размеров, которые можно было бы доставить по железной дороге. В окончательном докладе Совета по безопасности Нидерландов говорилось, что останки трех пассажиров Boeing идентифицированы не были.

Уже в предварительном докладе говорилось о сотнях поражающих элементов, двигавшихся с высокой скоростью, однако в окончательном докладе «привязка» к ПЗРК «Бук» строится только на анализе двух поражающих элементов. А что же с другими «несколькими сотнями»? Учитывая, что сначала расследователи несколько месяцев не торопились к месту события, затем приезжали к обломкам наскоками, может, эти два поражающих элемента вообще не относятся к вещественным доказательствам, а были присоединены к ним по чьему-то умыслу?

По вашему мнению, как в ИКАО относятся к тому, что вместо выполнения требований этой организации расследователи делают попытки переложить на нее ответственность за незакрытие Украиной воздушного пространства?

Сергей Мельниченко: Думаю, неоднозначно. В соответствии с документами ИКАО, действовавшими на момент трагедии (а сейчас эти требования усилены), государство-член ИКАО несет ответственность за закрытие воздушного пространства не только в районах боевых действий, но и в случае проведения военных учений. Украина, закрывавшая воздушное пространство над юго-восточной частью страны сначала до высоты 26.000 футов, затем до 32.000, — полностью закрыла его лишь через несколько часов после трагедии, когда был сбит малайзийский самолет, летевший на высоте 33.000 футов. И это было сделано только после согласования с «Евроконтролем», который до сих пор именует себя «европейской организацией по безопасности в аэронавигации».

Известно, что наиболее экономичные для выполнения дальних полетов высоты находятся как раз выше 32.000 футов. То есть, с одной стороны, Украина показала, что она якобы ратует за безопасность выполняемых над зоной боевых действий полетов. С другой, не стала закрывать те высоты, на которых следуют рейсы большинства пересекающих эту страну авиакомпаний: ведь это деньги, получаемые в виде аэронавигационных сборов за пролет своей территории.

Не надо забывать: когда Крым проголосовал за вхождение в состав России, Украина и межгосударственная организация Евроконтроль запретили полеты над полуостровом, заявив, что в данном воздушном пространстве должная безопасность полетов не может быть обеспечена. Это произошло за несколько месяцев до того, как был сбит пассажирский Boeing-777. То есть над Крымом было опасно летать, но несмотря на непрекращавшиеся полеты российских авиакомпаний, там ничего не произошло, а вот там, где было летать безопасно, почему-то был сбит гражданский самолет, в котором погибли почти 300 человек… Это среди приличных людей называется двуличием.

Как вы думаете, почему нидерландская сторона не ответила на предыдущие обращения Росавиации?

Сергей Мельниченко: Это может являться свидетельством того, что расследование выполнило поставленные кем-то перед ним задачи, и теперь Совету по безопасности Нидерландов ответить попросту нечего. За Россией — проведение натурного эксперимента, результаты которого показали несостоятельность многих выводов проведенного Нидерландами расследования, но будут ли они учтены — это вопрос. К тому же вопрос — кем они могут быть учтены? Ведь расследование закончено, доклад опубликован.

Здесь, наверное, может вмешаться имеющая определенный запас доверия международная организация — ООН. Ее, как известно, заинтересовали обстоятельства авиационного происшествия со своим Генеральным секретарем. Возможно, ООН заинтересуется и действительными обстоятельствами гибели 298 человек, которые были гражданами государств, являющимися членами Организации объединенных наций?

Источник: Российская газета.