О землетрясении — и не только

Некоторый опыт полетов в качестве члена летного экипажа, работа в одном из крупнейших диспетчерских центров, а затем в известном авиационном учебном заведении, исследования в качестве эксперта в одной из групп ИКАО — сформировали определенное личное отношение к уровню профессионализма пилотов и диспетчеров. Сразу же оговорюсь, что принципы такого отношения не всегда универсальны, но общий подход, как мне кажется, правилен. В чем же он заключается?

В профессиональной работе неоднократно приходилось проводить оценку уровня владения общим и авиационным английским языком и у диспетчеров, и у пилотов, и у операторов аэронавигационных станций. При этом использовалась тестирующая система, созданная при непосредственном участии автора этих строк и применявшаяся в различных государствах, и отвечавшая в те годы практически всем требованиям ИКАО, предъявлявшимся тогда и предъявляющимся сегодня к владению языком, а также рекомендациям в отношении содержания, конструкта, валидности и надежности разрабатываемых и применяемых тестов.

Вопросы того теста включали в себя, в том числе, проверку способности испытуемого обсуждать на английском языке различные темы — от грызунов на борту до влияния на авиацию природных катаклизмов, таких как наводнения, извержения вулканов или землетрясения.

Примерно в это время формировавшееся у меня представление о разнице между профессионалами и дилетантами среди авиаторов приобрело, пожалуй, более четкие формы. Неоднократно встречались люди, которых раздражало наличие — и тем более необходимость обсуждения — таких тем, которые, по их мнению, абсолютно не касались авиации и их непосредственной работы. «Я десять (двадцать, тридцать, сорок) лет отлетал (отработал за пультом), и у меня никогда такого не было, а вы мне задаете какие-то глупые вопросы, — вы просто хотите меня завалить!» — вот реакция одних (к сожалению, они были в большинстве).

«Интересно, я не задумывался о том, что такое возможно в летной (диспетчерской) практике. Нас этому никто не учил… Как я буду действовать, если такое случится со мной? Что и как буду говорить?», — таких было намного меньше, но они действительно были профессионалами. Тест заставлял их задуматься над гипотетической ситуацией, с которой они до этого не сталкивались в своей профессиональной карьере, и, весьма вероятно, им в будущем никогда и не придется действовать в обстоятельствах, аналогичных тестовой ситуации… Но человек поставил себе вопрос — готов ли я как диспетчер или пилот передать и/или понять возникшую ситуацию на не родном для меня языке? В условиях стресса? При дефиците времени?

А «авоськины» продолжали считать, что тест — …вно, экзаменаторы — сволочи, и с НИМ никогда ничего подобного не случится. Поэтому смысла знать нечто большее, чем turn right, descend и cleared to land — нет. И все эти разговоры о неопознанных летающих объектах, пассажирах с различными симптомами или землетрясениях — это те ненужности, которых надо избегать при получении (подтверждении) вожделенного четвертого уровня владения английским языком. 

Для вас, господа, сегодня звучит радиообмен во время вчерашнего землетрясения в Анкоридже (в нем не все титры адекватны, но большей частью они верны).

А вот тест тот, кстати, в течение нескольких лет получал одобрение ИКАО и до сих пор является первым и единственным в мире тестом, разработанным неносителями английского языка (гражданами РФ), получившим такую высокую оценку, которой не удостаивались многие учебные заведения и в Англии, и в США, и в других странах мира, хорошо известных авиационным специалистам и в России, и в СНГ, и в ближнем и дальнем зарубежье. Их попытки создать адекватный тест так и не увенчались успехом (может, из-за того, что учили и учат не тому?).

Послушаем?

Материал подготовлен
С.А. Мельниченко