Нужна ли нам авиационная психология? – Ответы на вопросы

Сегодня на вопросы, поставленные в нашей статье, отвечает авиационный психолог, кандидат психологических наук, старший научный сотрудник НИИЦ АКМ и ВЭ Мария Алексеенко.

Почему, по вашему мнению, расследование авиационного происшествия или инцидента немыслимо без привлечения квалифицированного авиационного психолога? Почему такое возможно в России? Возможно ли это в других государствах? В каких, если вам о них известно?

Расследование АП возможно проводить без участия авиационного психолога в том случае, если установление причины АП не является значимой задачей для расследователей. Участие авиационного психолога оправдано, если результаты расследования могут способствовать повышению уровня безопасности полетов и/или делать риски управляемыми для специалистов АТС. Эта закономерность универсальна, поэтому может наблюдаться в любой стране, в которой поиск виноватого стоит выше безопасности полетов. Любой инцидент – это тренировка. В процессе тренировки важно проанализировать ситуацию таким образом, чтобы прежде всего пилот дал квалифицированную оценку произошедшему. И именно авиационный психолог может помочь пилоту и руководителям найти ту ошибку в деятельности, которую они могут взять под контроль.

Как психолог становится авиационным психологом? (Обычная практика и, если можно, ваш пример).

В России получить образование авиационного психолога не представляется возможным в виду того, что специализация «Авиационная психология» мало востребована. В 90-х годах на базе ГосНИИИ АКМ и ВЭ В.А. Пономаренко и его коллегами была предпринята попытка организации факультета авиационной психологии для психологов. Но ни лицензия Минобразования, ни авторитет академика  с мировым именем, ни богатейшая история самого института не смогла привлечь достаточного количества студентов. Поэтому была организована академия МНАПЧАК, одним из направлений деятельности которой являлась первоначальная и периодическая подготовка руководителей а/п, летно-инструкторского состава, технического состава, авиационных психологов в области авиационной медицины, психологии, эргономики и др. направлений, которые разрабатывались в стенах ГосНИИИ АКМ и ВЭ (сейчас НИИЦ АКМ и ВЭ ЦНИИ ВВС) ведущими врачами, психологами, инженерами, биологами, занимающимися вопросами выживания человека в условиях полета. Благодаря образовательной деятельности МНАПЧАК многие современные психологи получили специальную подготовку в области авиационной психологии. Но так было до 2016 года. МНАПЧАК осталась, но на образовательную деятельность наложили запрет (по причине не связанной с качеством подготовки). На данный момент в России еще не создано учреждение, способное занять достойное место МНАПЧАК в сфере подготовки авиационных психологов. Остается надеяться, что программа разработанная в этом году на базе ГосНИИ ГА на основе программ МНАПЧАК  в скором времени пройдет согласование и будет реализована в полном объеме.

Учат ли сегодня в России именно по квалификации «авиационный психолог»? Если да, то где и сколько в год? А сколько примерно нужно? Зарубежная практика?

В России нет программ первоначальной подготовки авиационных психологов. Отметим тот факт, что в Киеве, например, была создана кафедра авиационной психологии по окончанию которой, выдается диплом о переподготовке по специальности «Авиационная психология».

Существует ли система повышения/поддержания квалификации авиационных психологов в стране?

Да, существует. Парадокс заключается в том, что первоначальной подготовки по сути нет, а КПК есть.

Если представить, что в одночасье (как у нас многое делается) будет принято постановление – каждому расследованию АП или АИ – дать по авиационному психологу, то это хорошо или плохо? Достаточен ли потенциал российской авиационной психологии, чтобы принимать участие в многочисленных расследованиях авиационных происшествий ежегодно (есть данные МАК по АП, по АИ данные Росавиации недостаточны).

На мой взгляд потенциал есть, но специалисты, которые могли бы принимать участие в расследованиях работают сейчас в различных сферах и нужны ресурсы для их возвращения в лоно авиационной отрасли.

Достаточен ли уровень владения английским языком у российских авиационных психологов, чтобы самостоятельно прочитать «газетный» текст или официальное информационное сообщение об авиационном происшествии? Окончательный отчет об АП?

Все зависит от конкретного специалиста. В советские времена специальную литературу (книги, журналы, статьи и т.д.) переводили на русский язык. Сегодня такой подход не приветствуется, поэтому каждый понимает английский текст со специальными авиационными терминами «в меру своей испорченности».

Требований к авиационному психологу АТС не предъявляет, значит и уверенности в знании английского, в том числе технического  — быть не может. Конечно, мы можем отправить психологов заграницу и выучить их авиационной психологии, но качество такого обучения будет сомнительным. Авиационная психология и без того, слишком многогранна и сложна для усвоения.

Что касается меня, я читаю официальные сообщения, статьи, но не всегда обсуждая их с летным составом, мы приходим к общей интерпретации написанного.

Если психолог участвует в расследовании АП с ВС иностранной авиакомпании, может ли незнание/недостаточное владение английским языком стать проблемой для него при определении эмоционального состояния пилотов, чья коммуникация осуществлялась на английском языке? А если это были пилоты из разных стран, для которых английский не являлся родным?

Все зависит от методики анализа АП. Во многих случаях языковой барьер не будет препятствовать участию психолога в расследовании.

Существует ли взаимосвязь между российскими и зарубежными организациями, занимающимися авиационной психологией?

Да, существует. Однако, скорее можно говорить о взаимодействие непосредственно авиационных психологов, а не организаций, в которых они трудятся. Существует Международная Академия Проблем Человека в Авиации и Космонавтике (МНАПЧАК) созданная Владимиром Александровичем Пономаренко. Среди членов академии есть американские, европейские авиационные психологи, которые принимают активное участие в совместных исследованиях и публикациях в области авиационной и космической психологии.

Отслеживает ли российская авиационная психология те материалы, которые появляются по этой тематике за рубежом? Если да, то как? Если нет, то каковы причины? Существует ли потребность?

Да, конечно. Авиационный психолог также как и остальные специалисты живет в информационном веке, отсутствие представлений о деятельности коллег заграницей не мыслимо. И снова возникает «но». Доступ к научным публикациям зарубежных коллег ограничен. Общие вопросы ясны, точки зрения коллег определенно значимы, но для практической работы нужны цифры, факты, вероятности и корреляции, а их зачастую нет в литературе. Поэтому, российские авиационные психологи нуждаются в качественной литературе. Очевидно, что перевод такой литературы должен также быть качественным. На английском языке, конечно, мы (авиационные психологи) прочтем текст, но за последствия я лично не ручаюсь. Я не переводчик и мне не приходится часто использовать английский язык, поэтому нести ответственность за правильное восприятие текстов на английском языке  я не вправе. Слишком много вреда может нанести авиационный психолог пилотам и их окружению, не верно истолковав слова.

Общение руководителей или PR-представителей авиационных организаций с прессой/родственниками – это всегда очень сложная ситуация. Кто-нибудь обучает руководителей организаций и ведомств (господи, прости за кощунство!), как себя вести, что можно и категорически нельзя говорить в определенных ситуациях и при соответствующих аудиториях? Если да, то – кто «обучающие» по профессии? Если нет – почему?

Предлагаю разделить общение с прессой и общение с родственниками. В экстремальных ситуациях общение с родственниками берут на себя психологи МЧС. Они проходят специальную подготовку в области групповой психологии, кризисных ситуаций, работы с толпой и т.д..  В случае, если мы говорим об общение с пассажирами в случае сбойных ситуаций – на авансцену выход представитель авиакомпании, который имеет специальную подготовку в области психологии сбойных ситуаций. Руководители или PR-представители авиационных организаций, также имеют необходимые навыки. В нашей стране нет централизованно организованной подготовки, но думаю это не самая большая проблема. Например, гораздо важнее, что в нашей стране в отличие от других государств нет центра подготовки пилотов-инструкторов.

За рубежом проводятся специальные курсы в отношении того, как себя вести руководителям и представителям по связям с общественностью в пост-акцидентальных ситуациях. У нас есть что-либо подобное? Если да, то кто проводит такие курсы? Чему на них учат?

С уважением и любовью к летному делу

М.С. Алексеенко

Мнение автора может не совпадать с позицией МКАА «Безопасность полетов».

Материалы публикуются в том виде, в котором получены от автора – без какой-либо редакторской правки.